“Но Руфь сказала: не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя; но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом.” (Руфь 1:16).
Эти слова очень популярны на свадьбах. Действительно, слова, сказанные Руфью, прекрасно звучат с уст жениха христианина его невесте и наоборот. На самом деле их говорила чужестранка, моаветянка по имени Руфь, которая стала молодой вдовой и говорила эти слова старой вдове.
Израильтянин по имени Махлон пришел к Моаву во время голода в Израиле и женился на Руфь. Но он, его отец и его брат умерли, оставив своих троих жен вдовами. Наоми, старшая, решила вернуться в Израиль, чтобы как-то там жить. Орфа осталась в Моавии. Когда Руфь произносила слова своей овдовевшей свекрови, искренне и с жертвенной преданностью, она показала себя слугой с большим сердцем. Она была готова отрешиться от собственной культуры, семьи, старой религии и собственности.
Когда они приехали в Израиль, Руфь собирала пшеницу на полях. Она присмотрелась Боазу, (читайте слова Боаза выше) и он ее принял. Она стала для него великолепной женой и спутницей на всю жизнь. Поэтому я вполне понимаю, почему так много христианских родителей называют своих дочерей Руфь. Она является и моим героем.
